Рефераты. Жизниь и творчество Ивана Посошкова






1 февраля 1726 года Посошков скончался. В материалах Тайной концелярии он назван “купеческим  человеком”, а в протоколе, зафиксировавшем смерть, Посошков — “водошных дел мстер”. Но кем бы ни был этот человек, для отечественной науки Посошков интересен прежде всего как оригинальный мыслитель, подаривший России “Книгу о скудости и богатстве”. Он был патриотом своей Родины, и все его помыслы были направлены на ее будущее процветание.

За реформы в России

Социально-политические идеи Посошкова

Политические идеи и социальные идеалы Посошкова во многом объясняются его происхождением и тем движением по общественной лестнице, которое представила ему бурная эпоха конца XVII—начала XVIII века. Мировоззрение его было весьма сложным, подчас неоднозначным, противоречивым.

Среди русских мыслителей начала XVIII века трудно найти более решительного приверженца сильной, беспощадной к “неправде” абсолютистской власти, как Посошков. Все, что в пределах Российской империи и “неисправно”, подлежит изменению, исправлению, регламентации — вплоть до размеров повинностей помещечьих крестьян. Все надо изменить, навести порядок во всем — таков основной мотив “Книги о скудости и богатстве”.

Критикуя действующее в стране законодательство и судопроизводство, Посошков ставил перед Петром I ворпос о необходимости составления нового Уложения взамен кодекса 1649 года. Посошков был очень высокого мнения о роли правовой культуры жизни общества. Он считал, что для ведения серьезной переборки Дома необходимо создание нового кодекса — фундамента преобразований.

Оригинальной была идея Посошкова созвать представителей от всего населения страны для составления нового Уложения. Для этого царю предлагалось собрать по 2-3 представителя от духовенства, администрации “высокаго и нискаго чина”, дворянства и купечества, “фискалов”(людей сыска и надзора —Ш.С.), солдат и опытных крестьян из старост и сотских, “которые во всяких нуждах пебывались”, а также “детей боярских” — холопов. Затем составленный кодекс необходимо “всем народом освидетельствовати...”[1].

Посошков призывал самодержца к диалогу с народом через его представителей. Он пытался убедить Петра что ведение “народосоветия” не снижает роли “его величества самодержавия”, но ради “истинной правды” следует прислушиваться к мнению представителей разных сословий. Мыслитель надеялся, что царь может создать такую общественную атмосферу, где каждый, “ничего не опасаяся подал бы ко исправлению” свои предложения. Посошков рекомендовал попробовать новые законы “на делах” и при необходимости внести поправки.

Есть некоторая связь посошковского проекта с идеями Соборного Уложения 1649 года. Действительно, в преамбуле этого кодекса внимание Посошкова привлекла практика утверждения законов, когда новые акты, не вошедшие в старые судебники, необходимо было “написати и изложити по его государеву указу общим совеиом”. Однако совет, предложеннный Посошковым, замето отличался от Земского Собора 1649 года. Последний состоял из двух палат — “верхней”, куда входили царь, высшее духовенство и Боярская дума, и “нижней”, которую составляли выборные представители дворянства, купечества и посадских людей.

Посошков предлагал совсем иное. Состав его собора представлял все “чины” и выражал в законах волю всех сословий госдарства. Более того, принимая окончательное решение, царю по существу предлагалось учитывать “раны народа”. Таким образом, Поошков значительно расширял социальную базу российского абсолютизма. Это означало, что Петр I должен был провести такие мероприятия, которые привели бы к радикальному изменению в расстановке сословно-классовых сил в обществе, а в конечном счете изменили бы черты политической системы.

Анализ текста “Книги о скудости и богатстве” позволяет заметить много интересного. Так в ней нет ни слова об обогащении гсподствующего сословия дворян. А в стремлении многих сословий общества к торговой деятельности Посошков видел высокий социальный статус купечества в российском государстве. “Нет на свете такого чина коему купецкий человек не потребен был”, — замечал мыслитель [1].

Посошков — сторонник жесткой сословной иерархии общества. “Чин”, по Посошкову, должен соответствовать характеру основной деятельности человека, а не просто пренадлежать ему: “как жить, так и надлежит слыть”. Поэтому людям других сословий он советовал “записатца в купечество и промышлять уже прямым лицом, а не пролазом”. Особенно одобрительно он относился к предпринимательской деятельности зажиточных крестьян.

Посошков выступал как активный противник “главной затеи” абсолютизма в 20-е годы XVIII века — введения поголовщины. В отчественной литературе более ста лет дебатируется вопрос: был ли Посошков противником крепостного права? Наперекор высочайшим обстоятельствам Посошков осмелился кретиковать новый крепостнический институт — подушное обложение.

Посошков достаточно ясно выразил чисто буржуазные идеи равенства всех сословий как перед государством, так и перед законом. Новая политическая система абсолютистского государства, предлагаемая Посошковым, когда люди “между собою любовно имут жить” и “любовь принудит друг друга в нуждах помогати” нашла у русского мыслителя оригинальное экономическое обосноване.


Учение о богатстве

Разговор о богатстве - основном понятии  Посошкова  -  начинается уже с названия книги.  Богатству он противопоставляет скудость населения - его бедность,  нужду,  нищету, недостаток, убожество. Однако Посошкова интересовала не столько бедность определенной части населения, сколько его возможности выйти из этого состояния. Ведь согласно подзаголовку его  книга  “есть изъявление,  отчесого приключается напрасная скудость и отчесо бо гобзовитое богатство умножается”[1].

Понятие “изобильное  богатство”  - центральная категория трактата Посошкова. От нее расходятся и к ней приходят все его основные  экономические идеи. Прежде всего обращает на себя внимание определенная нерациональность, тавтологичность термина “изобильное богатство”.  Слово “изобилие” - это “обилие”,  “излишество”, “множество”,  а также “достаток”, “довольство”,  “богатство”.  А “богатство” означает “множество”, “обилие”, “изобилие”,  “избыток” и “излишество”. Можно предложить множество “смысловатых пар” неоднозначного  понятия  “изобильное  богатство”. Но они будут начисто лишены какого-либо смысла вне контекста сочинения и той сложной системы понятий,  которая у Посошкова связана со словом “богатство”.

Один из оттенков понятия “изобильное богатство” - “множество  богатства”. Не  случайно в книге Посошкова фигурирует целый ряд разнообразных категорий:  “царственное богатство”,  “всенародное  богатство”, “крестьянское богатство”.  Однако все эти термины лишь производные понятия “изобильное богатство”.  Сразу во введении Посошков  высказывает Петру I  свое мнение о “собрании казны” и сообщает царю основные принципы своей экономической стратегии. Но вдруг мыслитель как бы оговаривается: “Паче  вещественнаго богатства надлежит всем нам обще пещися о невещественном богатстве, то есть о истинной правде” [2].

Впервые в истории русской экономической мысли Посошков делает попытку классифицировать богатства,  выделяя два больших  подразделения.

Но есть точка зрения, что идея о невещественном богатстве является результатом религиозности Посошкова,  идеалистического характера его мировоззрения.  Однако  Посошков  в своей книге часто говорит лишь о божественности “правды”,  выраженной в книге. Не случайно Посошков пишет царю, что необходимо заботиться “о снискании правды, егда правда в нас утвердится и твердо въкоренится, то не можно царству нашему российскому не обогатитися и славою не возвыситися” [1]. Посошков пытается доказать Петру I, насколько важен поиск рациональных идей, необходимых для  обновления  общества.  А когда эта “правда” - “невещественное богатство” - найдена,  крайне важно,  чтобы ее поняли.  Посошков как  бы подводит  Петра I к мысли,  что “Книга о скудости и богатстве” есть не что иное,  как “невещественное богатство” в руках реформатора и им необходимо воспользоваться.

Посошков указывал царю и на другие формы “невещественного богатства”. Большое значение он придавал духовной культуре населения.  Русскому народу “надобно не парчами себя украшать, но надлежит добрым нравом и школным учение...” [1].

Один из основных тезисов учения Посошкова о богатстве заключается в следующем:  “все,  что есть в народе богатства - богатство царственное, подобне и оскудение народное - оскудение  царственное”  [1].

Это положение в определенной мере признавал и Петр I,  но в практической политике он и его сподвижники исходили все же  из  примата  “царственного богатства”. Это в конечном итоге и привело к введению разорительной для народа “поголовщины”.

Посошков смело возражал Петру I: “крутое собрание не собрание, но разорение” [1].  Тем не менее мыслитель считал фискальную систему естественной, хотя  видел  ее более совершенной.  Для этого необходимо увеличение финансовых ресурсов государства - приращение  “всенародного богатства”.

“И тако вси обогатятся,  - подчеркивал Посошков, - а царския сокровища со  излишеством наполнятся и аще и побор какой прибавочной случится, то, не морщася платить будут” [1]. Таким образом, и “царственное”, и  “всенародное  богатство” есть лишь формы проявления “изобильного богатства” - богатства с избытком,  приращением.  Важно еще и то, что  “изобильное богатство” - такое богатство,  которое после изъятия его части в пользу царя продолжает существовать с избытком и даже от чрезвычайных податей народ остается богатым.  Посошков предусматривал существенное повышение уровня благосостояния населения России.

Посошков в определенной мере преодолел иллюзии относительно того, что богатство создается только для государства, но он продолжал верить в огромные реформаторские возможности российского абсолютизма, способного, по его мнению,  создать целую систему благоприятных условий  для народного обогащения. В концепции Посошкова “всенародное богатство” не некая обезличенная категория. Он писал Петру I, что “не то царственное богатство, еже  в  царской  казне  лежащия казны много...  но то самое царственное богатство,  еже бы весь народ по мерностям своим богат был самыми домовыми  внутренними своими богатствы,  а не внешними одеждами или позументным украшение...” [1]. Таким образом, “всенародное богатство” - это прежде всего совокупность “домовых внутренних богатств” каждой отдельной семьи. Заботясь о “домовом богатстве”, или семейном имуществе, Посошков предлагает так вести так вести хозяйство, чтобы все “по мерности своей в приличном богатстве расширялись” [1].

·     Но он оговаривает норму (“по мерности”) личного потребления для хозяина дома,  жены и детей. Чтобы “даром напрасно ничего не тратили” - вот основной принцип домашнего потребления. Посошков считал, что для умножения богатства семьи необходимо быть “от пьянственнаго питья  воздержаннее”, в “одеждах не весьма тщеславно,  и не иметь лишних украшений”[1]. Он выводил предметы роскоши за пределы “домового внутреннего богатства”, а значит, и потребления семьи. Нормы семейного потребления Посошков превратил в источник “домового богатства”.  Когда  произойдет “умиротворение” всех  сословий,  “всяких  чинов люди по своему бытию в богатстве доволни будут” [1].  Посошков выступал  за  ограничение “домового богатства”  сословными  рамками.  И  здесь нет противоречия, поскольку мыслитель дал лишь исходную модель  “домового  богатства”  - “богатства-довольства”,  или “богатства-недостатка”, что полностью соответствует одному из значений понятия “изобильное богатство”.  Специфическое “богатство-достаток” каждого “чина” не должно быть ниже определенного уровня, иначе оно становится “напрасной скудостью”. Для обоснования  норм семейного потребления Посошков широко привлекал идеи “Домостроя” Сильвестра.  Это сочинение XVI века было  очень популярно в русском народе.  Третья часть “Домостроя” (главы 30-63) содержит ряд практических рекомендаций относительно улучшения  “домового строения” патриархальной семьи. Думается, что многие идеи рачительного ведения домашнего хозяйства применял на практике и  сам  Посошков.  Не случайно домостроевские методы бережливого хозяйствования, борьбы против роскоши и расточительства он перенес в “Книгу о скудости и богатстве”. Он  советовал  Петру  I предоставлять льготы “в царских поборах” людям, если человек “себе и детям своим построит полаты” [1].  И этот яркий  образ построенного Дома имеет определенный смысл.  Россия, торгующая с Западом,  представляется при чтении книги  неким  огромным хозяйствующим Домом, которому не все равно, что в него попадает.

Страницы: 1, 2, 3



2012 © Все права защищены
При использовании материалов активная ссылка на источник обязательна.